«За свои победы благодарю Бога, чтобы не уйти в культ тела». Священник-пауэрлифтер легко поднимает штангу в 300 кг

Алеша крепко зажал в кулачке свечу, которую ему только что дала эта странная незнакомая тетя. Ему одному, 12-летнему мальчику, из всего их большого автобуса паломников, на котором он вместе с бабушкой приехал в Москву — на кладбище, поклониться матушке Матроне. Бабушка называет тетю «духовным чадом» блаженной Матронушки, говорит, что она ухаживает за ее могилкой, поэтому получить от нее свечу — великое счастье.

Паломников в тот день собралось очень много — не только из их автобуса из Воронежа, из разных городов. А свечей было совсем мало, и получили их всего несколько человек.

— Только тем я сейчас дала свечу, к кому Матронушка благоволит, — серьезно объявила женщина — «Матронушкино чадо».

Алеша крепче сжал кулачок. Бабушка поцеловала его в макушку, сказала: «Это тебе знак — посвятить жизнь служению Богу». И заплакала.

***

С тех пор прошло 27 лет, рассказывают наши коллеги из VORONEZH1.RU. Вскоре после той удивительной Алешиной поездки Матрону Московскую канонизировали и причислили к лику святых, из могилки на Даниловском кладбище ее мощи перенесли в Покровский женский монастырь.

А Алеша вырос. И стал иереем Алексием — настоятелем храма святого великомученика Георгия Победоносца в Воронеже. Огарок той свечи с комочком земли с могилки Матронушки по сей день хранится в специальной колбочке в его родительском доме.

Отца Алексия хорошо знают те, у кого проблемы со слухом и зрением: храм Георгия Победоносца — единственный в регионе, где совершаются инклюзивные богослужения для людей с ограниченными возможностями здоровья. Батюшка Гончаров в совершенстве владеет не только церковнославянским языком, но и языком жестов, и «проговаривает» на нем Священное Писание для своих особенных прихожан. В храме тактильные иконы, на которых лики святых — Господи! — в формате 3D, их можно «видеть» руками, но…

Как? Вы до сих пор не видели это? Вот это видео, как бородач в рясе тягает штангу на 200 кило? Р-раз… И два… И три!

Так это тоже ж он — наш иерей Алексий, 6 ноября зажигает на спортивном фестивале в Самаре. И 200 кило для него — муха: брал по 325. Его прекрасно знают асы-тяжеловесы всей страны: батюшка Гончаров — мастер спорта по пауэрлифтингу. Тренер (занимается даже со слабослышащими детьми). Основатель уникального не только для Воронежа — пожалуй, для всей страны — спортивно-философского движения «Турбо Русич». И модное «блогер» — это тоже о нем: у канала священника-пауэрлифтера, где тот рассказывает, как ковать здоровый дух в здоровом теле, уже 5 тысяч подписчиков.

— Спорт в моей жизни с детства. Я занимался борьбой, разрядов не имел, но делал успехи, — скажет он мне при встрече. — А Бог для меня безусловен. Я в нем никогда, ни минуты, не сомневался.

Бабушкина школа

Вообще Алеша с малых лет чувствовал, что у него и Бога будет особенный путь — точнее, его путь к Богу и вместе с ним. Этим чувством его с тех самых пор, как он себя помнит, питала бабушка по отцу Анна Митрофановна. То она возила Алешу на могилку к Матроне, и в Киево-Печерскую лавру, и во многие другие такие места — и ему там становилось хорошо.

Анна Митрофановна из тех русских женщин, которые вбирают в себя всё то, что отличает русских женщин от остальных на свете, — особый внутренний стержень, первородное материнское начало. Даже теперь, в свои 90, тоненькая, крохотная, одним взглядом она может направить, благословить, пригвоздить.

Лесничий по образованию и железный профессионал Анна Митрофановна мечтала, чтобы ее сын Женя стал священником. Женя ушел в армию и стал экономистом — специалистом по торгам. Но у него родились два сына — и в них она увидела свою мечту и последнюю надежду.

— А знаете, ведь моя фамилия в совете школы слыла ругательным словом, а для родителей был ну настоящее горе! На учетах стоял, драчлив ужасно, — в глазах Алексея вдруг загораются искры-хулиганки, и мы оба прыскаем со смеху. — Хотя дома — идеальный ребенок, шелковый. Когда я уже взрослым вспоминал об этом с мамой, она говорила, что так, видимо, я отрывался, давал выход энергии. Меня и брата Васю — он на два года младше — воспитывали в строгости и сдержанности.

Папа Евгений Николаевич, хоть и не стал священником, перенял от матери ее безусловную веру. Жена Марина, Марина Борисовна, бухгалтер, разделяет это чувство, и теперь их уже взрослый сын Алеша говорит: «Я рос в церковной семье: дома — иконы, по воскресеньям, по праздникам обязательно посещали храм. И пример был перед глазами: муж папиной сестры служит в храме в Каширском районе».

С 7 лет Алеша и Вася ходили в воскресную школу при Казанском храме. И еще одним серьезным детским потрясением, приблизившим его к Богу, стала встреча в числе ее воспитанников с Патриархом Алексием II, приезжавшим в Воронеж с пастырским визитом в конце ноября 1998-го. Алеше тогда было 12 лет. Уже выпал снег — много снега, огромные сугробы. И он до сих пор живо помнит, как с горящими щеками пробирался через эти сугробы, и то непередаваемое чувство особого счастья, которое больше ни разу с тех пор не испытывал.

После окончания воскресного курса Алешу и брата Васю стали допускать в алтарь, где мальчики могли общаться с батюшками. Особенно запомнились ему беседы с отцом Сергием Гришиным в Воскресенском храме: у него они с братом долго были на послушании. А в свободное время Алеша успевал заниматься борьбой и драться с пацанами — если талант, так во всём. И он благодарен мудрости родителей, сумевших привить ему с братом духовность мягко и естественно, не лишая детства.

После 11-го класса Алеша встал у трех дорог.

— Все важные решения мы принимаем на семейном совете, и мою судьбу тоже решали вместе, — трепетные нотки в его голосе есть всегда, когда он говорит о семье. — Я тогда тренировался на базе бывшего ВАТУ — сейчас это Академия имени Жуковского и Гагарина. И была возможность стать курсантом, одновременно выступать на соревнованиях и получать военное образование. Но из-за множественных травм у меня случилось защемление сосудов в шейных позвонках, из-за этого начались сильные головные боли, скакало давление, текла кровь из носа. В общем, много неприятного, пришлось лечиться и борьбу из-за этого прекратить. Второй вариант — поступать в ВГУ на экономфак — казался перспективным, тем более там преподавала папина сестра.

Но последним и решающим стало слово бабушки. Мысль о семинарии своему Алеше Анна Митрофановна закладывала по зернышку долго, и зерна давали ростки. Тогда, когда на могилке Матроны он получил свечу, бабушка сказала еще одни слова, которые он помнит до сих пор: «Молись ей, проси, чтобы она помогла тебе стать священником». И он молился и просил.

Алеша — отец Алексий — уверен: Матрона незримо сопровождает его до сих пор. Однажды, вскоре после того как стал священником, он пошел поговорить с ключарем собора — это человек, который распределяет священников на богослужебные нужды: кто будет крестить, кто на хозяйстве. И пока они общались, вошел незнакомый мужчина. Говорит, дядька его был архимандритом да помер и осталось у него много мощей — мол, не знаем, что с ними делать, возьмите себе. Ключарь берет у него целую пачку тех мощей — они в обычных фасовочных пакетиках, штук 20, — и один из свертков дает Алеше: «Это тебе». А на пакетике и написано: «Матрона Московская».

Через несколько дней священник Гончаров получил послушание совершать службы для глухих и слепых людей. Матрона была слепа с детства.

***

Алеша теперь признается: дорога к Богу и ему виделась тогда, после школы, самой для него благополучной — исходя из его навыков и стремлений. На дворе ранние нулевые. Пацану 16 лет. Вы серьезно? И во дворе не смеялись?

— Я слышал, что бывают какие-то… насмешки детские… Но с таким не сталкивался. А может, не придавал значения. Ни я, ни брат. Во всяком случае, в обиду я нас не давал и всегда мог постоять за себя и за него. Вася, кстати, тоже стал священником — он клирик в храме святителя Николая Чудотворца. Характер у меня такой… Я добивался своего. Мне тяжело очень принимать поражения, исходя из каких-то слабостей внутренних. Я азартный. И стараюсь всегда одерживать победы. В том числе и когда в детстве приходилось доказывать свою правоту. Иногда с кулаками.

— Не умеете проигрывать. А тщеславие?

Он вспыхивает, заливается краской. И отвечает не мне — самому себе:

— Тут бы можно исходить из того, тело — это храм души, а за храмом нужно ухаживать. И это правильно, но… так себе оправдание. По крайней мере, в моем формате. Потому что можно и здесь тщеславием заразиться, если начать себе присваивать результат, достигнутый во время тренировок — сказать: ну да, я таким образом украшаю тело свое. Достаточно шаткий вариант. Поэтому для меня более близкое, что позволяет защититься от порока тщеславия, — это понимание того, что всё, что произошло, чего получилось добиться, — всё потому, что Он рядом. Я за все свои победы, которые были во время спортивной карьеры, благодарю Бога. Не приписываю себе никакие заслуги. Стараюсь морально, психологически объяснять себе, ведя с собой диалог, что если бы Его в моей жизни не было, то у меня ничего бы не получилось. И такая моя благоконцепция позволяет мне не уйти в культ тела и при этом сохранить присутствие Бога в своей жизни.

Турбобатюшка

В 21 год Алексей стал священником, и уже через год его отправили служить в храм Георгия Победоносца. Сейчас ему 39. За безупречное служение у него четыре иерархические награды из 10 и — напомню — звание мастера спорта по пауэрлифтингу. «Спорт по-серьезному» вернулся в его жизнь 13 лет назад, когда ему исполнилось 26.

— Я растолстел, — виноватый вздох. — Всегда был крупным, но тут совсем запустил себя и дошел до 130 килограммов со своих 100 при росте 178 сантиметров — представляете? Хотя у меня от природы тяжелые кости… Я серьезно (заметив мою усмешку. — Прим. ред.)! Я вот даже на воду ложусь — и тону, не могу плавать. И всегда, несмотря на вес, казался худее. Но тут мне уже стало прямо плохо… Начали беспокоить колени, опять заскакало давление, живот вырос. Превратился в такого классического в представлении обывателя батюшку. Пошел к врачу. А тот на меня посмотрел и говорит: ничего тебе, мол, не надо — иди худей, и точка. И я тогда заморочился: много на эту тему почитал, составил себе диету, посчитал баланс калорий, белков, жиров, углеводов, добавил кардио, пошел в фитнес-клуб рядом с храмом… Сейчас вешу 105.

— А кажетесь меньше…

— Да говорю же — кости! Ну и мышцы, конечно, они тяжелые.

Зал-качалка с мощной вывеской «Турбо Русич» в правом крыле Железнодорожной управы — его, отца Алексия, с товарищами-пауэрлифтерами детище. Точнее, тренажерный клуб этот — один из старейших в городе: «Больше 15 лет работает, тут зарождался воронежский пауэрлифтинг!» Но четыре года назад бывшего владельца одолели проблемы, тот выставил помещение на продажу. А наш герой-иерей в то время был членом правления областной Федерации пауэрлифтинга, и вместе с приятелем, на свой риск набрав кредитов, они закуток купили. Тем более что там не просто качалка, а тоже федерация пауэрлифтинга — только просветительская, физкультурно-спортивная, без права проводить соревнования. Но как НКО они выигрывали гранты и благодаря этому могли выполнять свою главную миссию — социальную: проводили бесплатно реабилитацию ветеранов СВО, тренировки для людей с ограниченными возможностями.

С приятелем пути в итоге разошлись, здание досталось Алексею, он стал председателем этой «физкультурной» федерации.

— А я не коммерсант совсем! Стала решаться судьба помещения — оно же изначально принадлежало городу. Даже депутаты по этому поводу собирались. Но, видя нашу активную просветительскую работу, помещение нам оставили. То есть сейчас оно в собственности у города, но наша федерация арендует безвозмездно. Недавно получили очередной грант и в ближайшее время на эти средства начнем ремонт в зале. Нас хорошо знают и в мэрии Воронежа, и в областном Министерстве спорта — мы проводим много мероприятий в парках, каких-то спортивных фестивалей. И нам всегда без проблем представляют городские площадки, за что мы очень благодарны. Буквально в сентябре организовали здесь, в зале, спортивный праздник для детей-инвалидов «Неправильные пчелки» — масса впечатлений и у нас, и у ребят!

Вот в подборке кадры со спортивного праздника в Нелже в сентябре прошлого года.

Федерация живет на взносы своих членов: две тысячи в месяц — тренируйся сколько хочешь. Сейчас в ней порядка 300 человек, из них только 60 — выступающие спортсмены-пауэрлифтеры, остальные — вот такие, как большинство из нас с вами, вчера сползшие с дивана. Занимаются в том числе люди с инвалидностью.

— У нас не фитнес-клуб. Сделать гламурные фото для соцсети — это не к нам. Только олдскул, только жесткий кач.

В голосе батюшки — металл, он сжимает и разжимает кулак, и мой взгляд невольно считывает с ладоней белые шершавые полосы. Начальство в епархии столь неординарные устремления молодого священника одобрило, как и его духовный наставник. В Воронежской митрополии он такой — на «жестком каче» — один. Есть батюшки, которые ходят на фитнес (не для гламура, конечно), но штанга на 300 кило — Господи помилуй.

Раньше, когда еще ездил на соревнования, Алексей всегда приходил за благословением. Говорит, оно помогало: ни разу за всю карьеру судьи не впаяли ему «баранку». Это значит ноль очков, когда все три подхода тебе идут в незачет: главный страх любого уважающего себя пауэрлифтера. Он не плевал через плечо и не скрещивал пальцы — только упорно тренировался и молился.

Он всегда страшно боялся проиграть. Настолько, что даже не смотрел на табло, — и боится до сих пор. Гасить гордыню и тщеславие помогает его авторская «благоконцепция»: Бог есть всё, я — лишь результат Его милости. Решение проблемы поста — спортсмену питаться нужно определенным образом — тоже найдено: позволять себе морских гадов, спортпит и растительное масло, чтобы добрать норму белка, жиров и свои 4 тысячи килокалорий в сутки, но усложнять себе молитвенное правило. Ежедневно — чтение Евангелия по частям, чтобы за пост был прочитан весь Новый Завет. Молитвы своему небесному покровителю Алексею — усиленные, а еще — Георгию Победоносцу, которого уже считает своим «плодотворным другом». В Великий Пост каждую службу — к причастию.

О дарах и любви

После того как я уйду, он продолжит тренировку — их у него в неделю пять, по два часа. Потом придет старший сын — Антонию 16, и он уже почти догнал папу. Потом — административная работа в клубе. Но сегодня он надеется прийти домой пораньше — часов в 10 вечера.

Иногда до дома он не доходит — всю ночь работает с документами здесь, в качалке, или возвращается в храм, чтобы остаться до утра, до самой службы. Он любит бывать там ночью, только он, его душа — и Бог.

Обычно же Алексей возвращается домой за полночь. Он научил свой организм спать четыре часа в сутки, чтобы восстанавливаться, и в 06:30 подъем — на службу — потом в клуб — всё заново.

— Я сова, и для меня это несложно. Не сказать, что я очень люблю работать. Я ужасный лентяй, — он мотает головой, снова заливается краской. И обреченно признает: — Но я трудоголик. Мне всё время кажется, что без меня не справятся. Хотя понимаю: справятся! Но не могу.

— Стесняюсь спросить, как к этому всему относится ваша жена.

— О, Дина! Она понимает. То есть у нас с ней бывают серьезные разговоры на эту тему, но вот такой я, что делать. Раз в год жена заставляет меня брать отпуск и уезжать из Воронежа. Несколько дней держусь. И начинаю звонить по работе — ну как, ну что…

С Диной они познакомились, когда ему было 18, ей — 16: на гулянке семинаристов в честь 1 сентября. Алешу позвал с собой друг, тот встречался с девушкой, на вечеринку она обещала привести подружку… В итоге у друга не срослось, а Дина стала Алешиным Божиим даром — в крещении ее имя Дарья. И одарила его тремя сыновьями и дочерью: вслед за первенцем Антонием — Филиппом (ему 11 лет), Ксенией (7 лет) и два года назад — Георгием.

— До свадьбы мы встречались три года — присматривались. Точнее, присматривались наши родители. Ни мои, ни ее не то что не одобрили наш выбор — так скажем, восприняли осторожно. Семья Дины — я не могу назвать их атеистами — скорее к религии они безразличны. Не пытаются доказать, якобы Бога нет — им это всё равно. Но то, что дочь решила выйти замуж за будущего священника, их напрягло. Как и моих родителей то, что я вздумал взять в жены девушку нерелигиозную. Отец мне жестко сказал: «Пока не окончишь семинарию, никакой женитьбы». И у нас тянулся конфетно-букетный период.

Родители Дины были на их венчании и крещении внуков. Она дирижер-хоровик с дипломом Воронежской академии искусств (ныне это институт) и дивной красоты голосом, но сейчас ее послушания — материнство и терпение. И, пожалуй, не только для детей, но и для вот этого большого в разных смыслах человека, который сидит передо мной в тесном кабинете качалки перед горой протеиновых батончиков и бутылкой лимонада «Дюшес».

— Сладенький и ноль калорий! — он перехватывает мой взгляд улыбкой Алешки — грозы всей школы и делает большой глоток.

От готовки свою дарованную Богом Дину Алеша освободил. В сутки ему нужно 300 граммов чистого белка — это примерно полтора кило куриной грудки — и научился выкручиваться сам. Она питает его безусловной любовью, несмотря и вопреки, помогает ему в храме, старается вытаскивать из сумасшествия работы. И учится принимать его методы воспитания:

— Дети у нас ходят в церковь и постятся. Для них я разработал особый подход, с учетом того, что они растут и им нужно питание полноценное. А старший сын тем более тренируется. Поэтому пост для детей — это ограничение в «необязательных» продуктах вроде конфет, и смирение в увлечениях — в первую очередь в компьютерах и прочих гаджетах. Конечно, внутренний протест есть: «Па-а-ап, ну когда конфетку можно и поиграть?» И я тоже протестовал. Но мы находим компромиссы! Дина, когда кормит грудью, не постится.

Старшего Антония, когда тот еще был маленьким, стали задирать товарищи. То ли за то, что «папка — поп», то ли еще за что — для него неважно. Читать задирам лекции о правилах общения «папка-поп» отправил своих воспитанников из качалки — конфликт был исчерпан. Обидчикам Филиппа правила морали доносил уже подросший Антоний — уже после «кача» с папой. Метод не подвел.

— Кулаков не было, конечно, только слова, разговор, — объясняет мне «папка». — Я воспитываю детей по правилу, что всегда надо уметь за себя постоять и не давать в обиду тех, кто слабее. Но истина не может быть насильной. Да, наш спорт — это спорт силы. Но прежде всего он о силе внутренней, силе духа.

Антоний, к слову, прекрасно поет — в мать. Говорит, что пойдет в семинарию.

— Но если передумает, то я не буду его заставлять, — папа.

Филипп и Ксения горят бальными танцами — и родители это пламя всячески опекают.

***

— Вы перестали выступать на соревнованиях. Всё же боитесь его, тщеславия?

— Мой постоянный тренер ушел на СВО. Нового, который знал бы меня настолько же, найти не могу. А сам я себя сразу затренировываю до изнеможения — трудоголизм во всём, к сожалению.

— А вы в армии…

— Не служил. И если бы довелось служить, то только капелланом — военным священником.

— Умеете плакать?

— Да. Но этого никто не видит. Плакал, когда болели дети, и я не мог им помочь. И еще — когда однажды я сам заболел: почечная колика. Те, кто сталкивался, знают, что это нестерпимо сильная боль, одна из самых мучительных. Но я даже не стал вызывать скорую — добрался до больницы сам. И через несколько дней, едва оправившись, сбежал. Дина порывалась ко мне — мол, давай я тебе принесу покушать. Нет, говорю, хотя голодно было. Не хочу, чтобы меня видели в таком состоянии. Беспомощным.

— И у вас ни разу не опускались руки, не хотелось упрекнуть своего Бога, что он с вами вот так?

— Ой, ну конечно, опускались — я же обычный человек! Но поколебать мою веру не может ничто. Говорю же, для меня Он так же вне сомнений, как воздух, небо, трава. Для меня не стоит вопрос, Он есть или нет. Просто надо просить Его о милости и присматриваться к событиям в своей жизни. Не всегда Бог дает нам то, о чем мы просим, напрямую. Порой то, что с нами происходит, может даже казаться противоположным, но на самом деле это ответ Господа на наши молитвы.

— На кого бы хотели быть похожим?

— Ни на кого. Знаете, я не подражаю, но… У меня отец — достаточно суровый мужик. Он всю жизнь очень много работал. Соответственно, мы с ним виделись редко. Проводили время с матерью. Но у меня сложилось четкое убеждение с самого детства… Я всегда искал его одобрение. И до сих пор я живу в надежде, что он будет мной гордиться. Вот это как ориентир.

— Он вам говорит о том, что вами гордится?

— В том-то и дело, что получить от него это очень сложно. Это одна из самых сложных моих задач. Бывает такое, что приезжаю к родителям, рассказываю им об очередном достижении. Мамка: «Ну молодец, ну молодец!» Он: «Да на фиг тебе это надо?» И воспринимается очень тяжело. Но, с другой стороны, появляется какой-то такой внутренний стимул делать еще лучше.