«Какой туристический сезон? Мы остались без моря». Что происходит в Туапсе — рассказывают местные жители

В ночь на 1 мая после очередной атаки на Туапсе в порту города начался новый пожар. В последние две недели главный показатель, за которым следят жители Туапсе, — направление ветра. От него зависит, в каком районе будет пахнуть гарью и выпадет черный дождь. Люди напуганы и чувствуют себя беззащитными. Они запасают продукты и стараются не выходить из дома без острой необходимости. О море говорят в прошедшем времени — «оно у нас было».

Вот что рассказали «Фонтанке» о ситуации в Туапсе местные жители.

«Мы с мужем закрыли окна, закупили продукты и стараемся никуда лишний раз не выходить, — рассказала „Фонтанке“ жительница центрального района Туапсе Вера. — Мы живём в центре, и у нас всё есть: и вода, и свет, и газ, без перебоев. Ветер дует преимущественно с юга. И после первого налета, и после второго гигантский столб черного дыма ветер уносил в сторону гор. У нас черный дождь тоже выпал, но всего один раз, когда ветер поменял направление. Он шел после обеда, всего полдня. У мужа светло-серая машина, она стала черная. Спустя пару дней мы поехали на дачу, она в трех километрах от города. Стол, лавки на улице чистые, листья на деревьях — тоже. Но у нас дом под горой, вокруг очень много больших деревьев, есть защита. А вот море…

Прилеты по ночам — это просто ужас. Беспилотник упал на жилой дом, пропала девочка. Мы часто проезжаем мимо этого места, любовались этим красивым, сказочным домом, снаружи затянутым вьющимся растением, личи. От него ничего не осталось. Родители продолжают ее искать и надеяться.

Самые пострадавшие районы города — Грознефть и Звездный, который расположен сразу за Грознефтью. Из любой точки города их видно, это ряды многоэтажек в горах. Туапсинский НПЗ занимался переработкой грозненской нефти, в этом году заводу исполнилось сто лет. И мы все очень рады, просто до смерти, что его прямо в центре города построили. Да так, что рядом нет абсолютно никакой санитарно-защитной зоны. Вплотную к нему стоят жилые дома. Людей оттуда эвакуировали сразу, той же ночью, когда начался пожар. Выставили полицию и ограждения, на улицу Кошкина, которая примыкает к нефтезаводу, никого не пускают. Людей разместили в школе.

На некоторых улицах нет газа, воды и света. Воду привозят в цистернах, но как ее носить домой старикам? Станция, которая подавала воду, тоже пострадала, быстро ее не восстановят, то есть проблема какое-то время будет. В центре у нас пока газ есть, но у нас с газом были перебои постоянные и до 2022 года. Поэтому у всех запасены электрические плитки на две конфорки, у нас есть электрическая духовка и гриль. Перебои с газом у нас последние лет десять в городе. Побочный продукт перегонки нефти — газ пропанбутан. И этот газ разводили по домам, когда нефтезавод построили. А лет десять назад завод перестал его подавать, дома начали переводить на природный газ, когда через горы протянули трубопровод, который на Турцию идёт.

Без воды и света гораздо тяжелее, чем без газа.

28 апреля власти отчитались, что пожар после налета локализован. Но не потушен — мы из окна 29 апреля видели дым. Он достаточно мощный, черный и густой, и стелется низко над городом. За поселком Цыпка этот дым уходит на Горячий Ключ и Кубань, а потом в сторону Краснодара.

Мы не пьем водопроводную воду, ездим за водой на источник в районе горы Индюк. Страшно, что осадки после пожаров дойдут туда и попадут в воду. Но местные химики говорят, что земля — очень мощный фильтр, и не даст осадкам дойти до водоносного горизонта. Продукты у нас все привозные, из Турции или с Кубани, здесь никто ничего не выращивает. У местных дачников мы ничего не покупаем.

Но самая большая беда — это море.

У нас не было никаких защитных сооружений, ничего, а нефтезавод растянулся вдоль реки Туапсе, которая впадает в море. И ничего, кроме боновых заграждений. Таких катастроф никогда не было, была разве что пленка на поверхности воды, которую эти поплавковые заграждения удерживали. А тут — топочный мазут. Черную жижу люди собирали лопатами на берегу, экскаваторы сгребали замазученный слой гальки и песка и грузили в машины. После второго налета в море поставили уже серьезные нефтеуловители, чтобы оградить это черное пятно. В понедельник, 27 апреля, я ехала из Лазаревского и в окно электрички снимала море на видео.

А во вторник был поврежден трубопровод, по которому на НПЗ подавалась сырая нефть. Она вся вытекала в реку, и река горела. Людей перестали пускать на пляж, видимо, чтобы они не снимали и не выкладывали нигде, что происходит на берегу моря. Стоит полиция, говорят, ведутся работы, проход закрыт. К работам привлекают водолазов. Дело в том, что нефть и мазут, которые попали в море, опускаются на дно. Мы уже смирились, что этим летом останемся без моря. Возможно, не на один год.

Нас в этом году ещё как-то поддерживает погода. Все зависит от розы ветров, все местные жители начали каждый день следить, в каком направлении дует ветер, куда понесет дым. На улице очень холодно, всего 12 градусов. Это нехарактерная температура для Туапсе, обычно мы 9 мая уже купаемся в море, которое успевает прогреться до 18 градусов. А сейчас вода холодная, не больше 14–15 градусов. Если к наступлению жары не успеют все убрать, все эти нефтепродукты начнут растапливаться и пахнуть. Тогда, видимо, придется рассматривать вопрос с переездом из города. Я живу в Туапсе 65 лет. И впервые такая беда».

«Проблемы в городе из-за атак беспилотников начались еще осенью, — рассказала „Фонтанке“ жительница Туапсе Елена, квартира которой находится в девятиэтажке недалеко от НПЗ. — Очень сильные прилеты были в сентябре и декабре. Когда начинается прилет, в городе блокируют связь. Телефонный звонок может не пройти, эсэмэски приходят адресату через день. Оповещения о начале прилета нет. И невозможно связаться с родными, чтобы узнать, все ли у них в порядке. Я живу на восьмом этаже, у меня дома все дрожит и трясется. У нас сейсмоактивный район, наши дома рассчитаны на подземные толчки. Но все равно страшно. Моя сестра тоже в высотке живет, но еще ближе к НПЗ. И они с соседями ночи проводят в подъезде.

Обычно прилеты начинаются после одиннадцати вечера. Или в час ночи, а заканчиваются в 4–5 утра. В самом начале, когда беспилотники летели в сторону порта, я их даже не слышала. А теперь я вздрагиваю каждый раз, когда днем мимо дома проезжает мопед или какой-нибудь старый «запорожец». Потому что беспилотник звучит примерно так же. Испытываешь страх и ужас, потому что не знаешь, куда бежать. Ты совершенно беззащитен. В местных телеграм-каналах советуют во время налета не подходить к окнам, не выходить на улицу и укрываться за двойными стенами в глубине квартиры. Но в это «за двойными стенами» уже не очень веришь.

Ни одного бомбоубежища в городе нет. Подвалы многоэтажных домов затоплены или сданы в аренду под магазины или склады. Все, что можно сделать, — выйти из квартиры в подъезд и спуститься на первый этаж. Люди чувствуют себя брошенными. Никакой помощи. Волонтеры, которые зверюшек отмывают от мазута, все необходимое закупают за свой счет.

На Грознефти отключили воду, газ и свет. Из домов, которые стоят вплотную к НПЗ, эвакуировали людей. В районе Зенитки, где находятся церковь и школа номер 7, людей отселили в спортзал школы номер 6. Я вообще не понимаю, как они там живут. Некоторые гостиницы по собственной инициативе принимают эвакуированных — сообщают в телеграм-канале «Мой Туапсе», сколько человек они готовы разместить.

Часть школ и детских садов закрыты. Куда деваться родителям, если они работают, непонятно. Мазут, собранный на пляже, через город и район Грознефть везут машинами на нефтезавод. Вся дорога в мазуте, ходить там невозможно, остановишься на машине — прилипнешь.

Мой дом к нефтезаводу стоит как бы боком, и, выходя во двор, я видела эти шесть горящих баков, огонь выплеснулся в сторону домов. В моей квартире не пахнет гарью, потому что просто повезло, что ветер был не в нашу сторону. Дым ушел в сторону улицы Шаумяна, на пригородные села, в Кривенковское, в сторону Грознефти и дальше на Сочи. Вот в том направлении, конечно, жуть, там всё чёрное. Я недавно разговаривала со знакомой, она говорит: «У нас огород весь в копоти, прощай все, что посадили».

Я неделю не выходила из дома. Хорошо, что был какой-то запас продуктов. Но я на пенсии, у меня есть такая возможность. Тем, кто каждый день на работу ходит, тяжелее. Ты просто скован тревогой. Мало того, что нет интернета, не приходят звонки, эсэмэски приходят только на следующий день, Telegram не работает. Мои дети живут в Петербурге и не могут до меня дозвониться. Ты просто изолирован, оторван от мира и предоставлен сам себе. Ты брошен. Ужасное состояние.

Церковь на Горке Героев вся посечена осколками. На площади Октябрьской Революции у моря вся тротуарная плитка побита, в здании ресторана рядом на третьем этаже нет ни одного стекла. Просто война в центре города. Мазут на пляже собирали люди с лопатами. XXI век, а они лопатами собирают мазут!

О каком туристическом сезоне может идти речь? У нас на реке нефть, у нас на пляжах нефть, в сторону Сочи плывёт нефтяное пятно. Кажется, этот ужас — на десятилетие.

Но из города практически никто не уезжает. Город — нищий. Здесь живут пенсионеры и семьи с детьми. Идёшь по городу — раньше все первые этажи занимали магазины, магазины, магазины. А сейчас только объявления висят: аренда, аренда, аренда. Все закрываются. И люди уехать не могут, потому что не на что. Накоплений нет, возможности выехать у большинства — тоже.

Меня родные зовут в Краснодар или в Петербург. Но я пока остаюсь здесь. И даже думать не хочу, что должно случиться, чтобы я решилась».