«Поспорил с женой, что сделает три операции»: пластический хирург рассказал о самых странных запросах пациентов

Пластическая хирургия — одна из самых коммерциализированных сфер медицины. Вокруг нее много слухов, мифов и предубеждений. Чтобы разобраться, как устроена эта отрасль, почему там так всё дорого и как делают операции на груди, лице и животе, наши коллеги из 72.RU задали целую пачку самых разных вопросов пластическому хирургу Евгению Олейнику. О пластике и деньгах, негативе от клиентов и проблемах в отрасли — разговор получился откровенным.

— С какими просьбами чаще всего приходят к пластическому хирургу? Что хотят поменять?

— Больше всего мы оперируем лицо, каким бы там это ни казалось странным, потому что многие посчитают, что это грудь. На самом деле больше всего запросов — пластика лица, век, различные вещи, связанные с ушными хрящами, возрастные изменения в области лица. На втором месте пластика груди, а на третьем месте — тело: живот, конечности и всё, что связано с эстетикой тела в целом.

— Есть ли в пластической хирургии тренды? И как они влияют на индустрию?

— Ну вот тренд, например, на накачанные губы уходит. Но мода ведь циклична. Это как ремонт в квартире, который через время становится вычурным. Сейчас есть множество новых операций, непонятных многим пластическим хирургам. Дело в том, что они связаны с изменениями, порой даже портящими внешность.

Тут вопрос к хирургу, берется ли он за такие моменты. У многих врачей из других сфер есть порядок оказания помощи, а в пластической хирургии его не существует. Мы в своем профессиональном сообществе стараемся держать планку и выполнять только те операции, которые действительно показаны людям, а не делать какие-то безобразия.

— А если попросят сделать что-то ужасное, некрасивое? Как работаете с такими пациентами?

— Беседа. Я объясняю, какие есть правила в эстетике, в пропорциях лица или тела. Если человек со мной согласен и солидарен, мы идем в операционную. Человек вправе изменить своего хирурга, а хирург вправе отказать пациенту в операции. Здесь нет такого, как в государственной медицине, что я обязан оказать помощь. И у пациента, и у хирурга есть право выбора.

— Как часто случается, что пациент недоволен тем, что в итоге получилось?

— Разумеется, есть какой-то процент осложнений. Например, формирование не очень эстетичного рубца из-за плохого заживления после операции. Я об этом говорю открыто, потому что у нас большой поток пациентов и мы видим некоторый процент недовольства. Условно из ста человек два-три всегда недовольны.

Зачастую это недопонимание и завышенные требования. Есть и такой момент, что внешность может очень сильно измениться и многие долго привыкают к результату. Нередко к нам приходят через год, мы показываем им фото до операции, пациенты смотрят и говорят: «Ой-ой-ой, уберите [это фото], вопросов больше нет. Я уже и забыла, как я выглядела».

Но бывают и случаи, когда действительно нужна дополнительная коррекция. В таких случаях мы ее делаем без вопросов, пациент платит при этом минимальную сумму, чтобы скорректировать проблему.

— Какие операции в пластической хирургии считаются более опасными?

— Лицевая хирургия на самом деле очень опасна без знания анатомии тканей. Поэтому молодые хирурги, как правило, не лезут в эту зону вообще. А если и лезут, то могут споткнуться об очень серьезные осложнения, потому что лицо — это наша визитная карточка. И если визитная карточка будет испорчена, то за этим пойдут судебные иски и уголовная ответственность.

— А противопоказания для хирургии есть? Кого вы не возьмете на операционный стол?

— Пациенты перед операций проходят чекап, и очень многих пациентов мы разворачиваем еще на этапе сдачи анализов для нормализации состояния их организма. Если человек нездоров и у него могут возникнуть проблемы с регенерацией тканей, мы лучше восстановим, насытим организм пациента для того, чтобы он смог справиться с этими задачами.

Буквально вчера был случай: мы отменили операцию у пациентки из-за сниженного гемоглобина, а он как раз участвует в регенерации тканей. Сейчас она будет повышать его уровень, и через две недели, если всё будет в норме, операции быть.

— А есть такой миф про курение, что это тоже противопоказание к операции. Это правда?

— Есть заядлые курильщики, которые тяжело расстаются с вредной привычкой. Поэтому всем поголовно курящим мы не отказываем. Но, если этот стаж достаточно большой и риски зашкаливают, отказать можем.

— С какими заблуждениями о своей профессии вы чаще всего сталкиваетесь?

— Во-первых, часто спрашивают про деньги и заработок. Еще то, что хирург занимается только силиконовыми имплантами и так далее. Наверное, самый главный миф — то, что это ненужная профессия. Мол, зачем вы нужны, вы ведь жизни не спасаете. Да, действительно не спасаем, но значительно улучшаем ее качество. Многие эстетические моменты напрямую связаны с качеством жизни.

— А можете пример привести?

— У пациентки после многочисленных родов растянут живот. Она не может надеть платье, у нее постоянные боли. Мы это исправили. Или тяжелая большая грудь 12-го размера, из-за которой болит позвоночник. Мы за одну операцию убираем у нее по 4 кг молочной железы. Конечно же, это меняет качество жизни. И это не редкость — хотя бы раз в неделю мы делаем такие операции.

— Многие скажут, что любое тело прекрасно и его надо сохранять таким, какое оно есть. Вы как на такое мнение смотрите?

— С уважением отношусь. Любая позиция имеет определенные следования, эти мысли откуда-то ведь возникли. Мы не вправе кого-то заставлять. Мы лишь показываем то, чем мы занимаемся. Человек сам вправе выбирать, надо ему это или нет.

— Может ли пластический хирург делать операцию своему родственнику или это будет конфликт интересов?

— Я делал операции своим близким. Нет такого, что пациентам я делаю одно, а своим близким людям я этого делать не буду. Всё апробировано, всё доказано, безопасно, и поэтому мы этим занимаемся. Если бы это имело хоть какой-то риск для жизни и здоровья людей, наверное, мы бы этим не занимались.

Совсем недавно, два месяца назад, мне под наркозом сделали операцию в нашей клинике, до этого тоже делал операцию в районе глаза. Это нормальная практика, мы друг другу доверяем, раз работаем в одной команде.

— Какие есть редфлаги, по которым можно определить хирурга, с которым лучше не связываться?

— В основном сейчас докторов выбирают по отзывам. Наша суровая реальность: пациент открывает интернет и смотрит, что пишут другие люди. Но на самом деле отзывы можно придумать, попросить людей. Поэтому, на мой взгляд, тут должно быть два момента.

Первый — это личное общение с самим хирургом. Ни в коем случае не дистанционные консультации. Второй момент — результаты его работ. Для меня сомнительный доктор — это тот, который не показывает, чем он занимается. Есть, допустим, PR-компания, он красиво рассказывает, всё вроде бы классно, а результатов нет.

И, конечно, коммуникация. В медицинском мире все всё знают друг про друга. Поэтому, если есть знакомый медик, попросите его разузнать про этого врача.

— Все пластические хирурги — богачи. Это миф?

— Нет, это правда, пластические хирурги очень хорошо зарабатывают. Потому что та востребованность в операциях, которая есть, те стоимости, которые за операции предложены, они действительно имеют большое материальное вознаграждение.

— А можете разложить, из чего составляется цена за операцию? Например, если мы говорим о лице.

— Во-первых, это пребывание в самой клинике, начиная от стационара, заканчивая медицинским сопровождением: наркоз, зарплата анестезиологической бригады, покупка и амортизация аппарата.

Далее — сама операция. Шовный материал высокого качества, инвестиции в материалы. Третье — это уже зарплаты сотрудников и чистая прибыль самой клиники. А еще и налоги. Это тоже немаловажная часть работы в 2026 году. Наша налоговая база любого человека, который находится на территории нашего государства, заставляет более серьезно подходить к планированию своего бюджета.

— Раз уж об операциях на женской груди так часто говорят, то хочется обсудить это с вами подробнее. Первый вопрос такой: операция по увеличению как-то может повлиять на кормление грудью?

— Да, может. Могут быть лактостазы, это когда молоко в протоках останавливается. Могут быть маститы. Но зачастую все эти вещи обсуждаются перед операцией. Поэтому наши пациентки всегда в курсе, что могут быть проблемы.

К тому же бывают такие операции, которые ткани молочной железы вообще не тревожат, и по сути грудь остается девственной.

— А сколько будет стоить такая операция?

— От 300 тысяч рублей в нашем регионе до полумиллиона в среднем. Вот такой диапазон. В зависимости от того, какая грудь, она ведь бывает разная. Бывает, ее нужно просто увеличить, можно и увеличить с подтяжкой, можно выполнить просто подтяжку без увеличения. Грудей очень много, запросов достаточно много, поэтому всё зависит от того, какая конкретно перед нами стоит задача.

— Можно ли как-то изменить внешний вид груди без имплантов?

— Откровенно говоря, каких-то инноваций, чтобы можно было грудь где-то без имплантов закрепить, на сегодняшний час нет. Золотым стандартом всё еще остается силиконовый имплант. Следующим этапом может быть еще такое подспорье, как собственный жир пациентки, который можно переместить в грудь или, например, в ягодицы, чтобы восполнить дефицитные зоны. Это называется липофилинг. Но как метод он себя не зарекомендовал стопроцентно, потому что жир имеет текучую структуру, а потому нет стойкости послеоперационного результата.

— Из чего делают импланты?

— Гель-наполнитель во всём мире один и тот же, это американский производитель. А оболочки бывают разные, поэтому и фирмы разные. Оболочка — это то, что соприкасается с организмом внутри пациентки.

— А они могут не прижиться?

— Есть такое осложнение, так называемая капсулярная контрактура. Это когда вокруг импланта возникает толстая капсула — так наш иммунитет может реагировать на инородное тело. Но сам по себе медицинский силикон не отторгается организмом.

— Есть ли у имплантов срок годности?

— Нет, такого нет. На импланты в большинстве фирм вообще дается пожизненная гарантия. Но почти всегда лет через десять у пациенток снова появляется желание скорректировать грудь. И повторная коррекция возможна.

— Иногда можно в прессе прочитать истории, как силиконовая грудь спасла женщину от удара ножом. Такое иногда в комедиях еще показывают. Это правда?

— Слушайте, у нас вот пациентка была на лыжных гонках, и ей палкой попали в имплант — прямо острием. Не знаю, насколько была серьезная травма там, но она утверждает, что имплант спас ей жизнь. Но чтобы он, например, пули останавливал, такого я не слышал.

— Сейчас многие делают операцию по уменьшению груди. Можете рассказать, как она проходит?

— Если очень сильно сократить трехчасовую операцию, то алгоритм примерно такой. Во-первых, во всех уменьшениях груди ареолы находятся ниже субмаммарной складки. Нам нужно взять пласт определенной ткани с пучком сосудов, нервов, которые питают ее, и переместить ее на заранее размеченное место. Далее мы работаем с нижним полюсом — это всё, что связано с избытками молочной железы, которые нам и нужно убрать. Так мы получаем классную подтянутую грудь.

— Есть ведь еще и восстановление груди, очень важная операция для тех, кто перенес рак груди.

— У меня тоже есть образование онколога, но такие пациенты, конечно, требуют к себе другого внимания. Тут другая энергетика, и поэтому на потоке я этим не занимаюсь. Но такие операции очень востребованы сейчас.

Такую операцию могут сделать и в госбольнице, но в таких случаях речь о какой-то суперэстетике не идет, там огромный поток пациентов. Поэтому специалисты, которые могут восстановить грудь качественно и красиво, на вес золота.

— И насколько это дорого?

— Здесь, как правило, несколько этапов. Установка различных эспандеров, растяжение кожи, формирование импланта, а потом ареолы и соска. Это дорого, в частной клинике обойдется в 700–800 тысяч рублей.

— Почему после некоторых пластических операций получается «перетянутое» лицо?

— Потому что таков запрос пациентов. Именно пациенты хотят супернатянутое лицо. Человек в отчаянии приходит: «Натяните мне по максимуму». Мы принципиально этими вещами не занимаемся, хотя можем это сделать. Но стараемся естественные пропорции напряжения лица сохранить.

— А от возраста это не зависит? Может, в преклонном возрасте уже бесполезно что-то натягивать?

— Вот вам пример. Неделю назад у нас была пациентка 1945 года рождения, 81 год женщине. Она легла на операционный стол для того, чтобы ее глаза стали более красивыми. Мы сделали ей круговую блефаропластику, убрали мешки под глазами. Человек в душе молод, и ему вообще без разницы, сколько там в паспорте.

— Про пластику живота хочется спросить. Почему бы самому не справиться с накопленным жиром?

— Тут стоит отдельно поговорить про мужской и женский животы. Если мы говорим про мужской, то чаще речь идет про тот самый пивной живот. Есть такой жир, который снаружи, подкожный, а есть висцеральный. При употреблении достаточно большого количества алкогольной продукции — пива и так далее — висцеральный жир начинает расти. Пластический хирург забрать его никак не может. Таким пациентам, конечно же, нужен нормальный диетолог, сбалансированное питание и так далее.

Есть люди, которые имеют ловушки, где скапливается жир: бока, область груди, живот и всё такое. С помощью зала это либо тяжело уходит, либо не уходит совсем. Тот, кто не хочет пропадать в зале и имеет финансовую обеспеченность, обращается к пластическим хирургам.

Если же говорить про женский живот, то тут изменения чаще всего связаны с деторождением — происходит изменение вообще всех органов, смещение мышц и так далее. Поэтому мы здесь выполняем операции, связанные с сохранением и восстановлением анатомии. Это не просто жир забрать, более серьезные вещи.

— Часто люди сталкиваются с растяжками после родов или похудения. Они могут исчезнуть сами или нужна обязательно пластика?

— К сожалению, они не могут исчезнуть сами, и даже мы их не всегда можем убрать. Это порванная кожа, которая уже никогда не изменится.

— И что тогда делать?

— Кто-то убирает их как раз с помощью абдоминопластики (пластика живота). Мы срезаем пласт ткани, где находились растяжки, растяжек становится меньше. Но полностью их убрать невозможно. Либо кто-то пигментирует, использует различные виды татуажа под цвет кожи. Кто-то использует услуги косметолога, чтобы как-то обесцветить их и так далее.

— Как вы оцениваете психологию мужчин и женщин в отношении пластических операций, с кем сложнее работать?

— С женщинами легче работать, чем с мужчинами. Это действительно так. Всё, что касается мужской эстетики, — это очень щепетильное, очень концентрированное внимание к себе.

Это всегда более длительные разговоры, это всегда более такое психологическое зацикливание и так далее. Если пациент мужского пола переступает порог пластического хирурга, нужно ожидать, что ему нужно гораздо больше внимания, чем любой девушке, которая ждет в соседнем кабинете.

— Расскажите о самых странных запросах, с которыми к вам приходили пациенты

— Часто просят сделать внешность «как у этого человека с фотографии». Однажды был пациент, который попросил сделать ему надрез, будто бы у него была операция. Он хотел кому-то показать, что был на операционном столе, но саму операцию делать не хотел.

Еще один странный человек был, который поспорил с супругой, что сделает три пластических операции. Пришел к нам и сказал: «Доктор, найдите мне то, что мне нужно сделать в эстетическом плане». И у него действительно были показания по возрастным изменениям лица, так что мы сделали.

— А какие случаи были лично для вас важными и интересными?

— Конечно, есть и такие. Это и откушенные уши у деток после нападения собак, и ранения на лице после серьезных ДТП или, например, ножевых ранений.

Была не так давно пациентка после онкологии в области лицевого нерва. Ее неудачно прооперировали, и половина лица упала. Из-за этого постоянно очень слезился глаз, и мы это исправили. Понятно, что полностью восстановить просевшую половину лица не удалось, но мы хотя бы вернули ей качество жизни.