Мед за 700 рублей и война с химией: как выживает пасека в лесу — сладкий репортаж

Пыльная проселочная дорога упирается в солнечную поляну среди лесов и болот. По центру — настоящий летний лагерь с десятками ульев. Это пасека Александра Пулича в Калачинском районе Омской области. Ближайшее село Сорочино — больше 20 километров. А в паре километров — деревня Большемитькино, которую жители покинули 10 лет назад.

«Вот здесь мы и базируемся уже 10 лет. В этом году аренда наших угодий — 40 гектаров — заканчивается. Продлят ли, пока не знаю», — говорит пчеловод во втором поколении Александр Пулич.

Как в этой глуши налажен медовый конвейер и почему главная угроза для ульев — не дикие звери, а поля, обработанные химией, — NGS55.RU разбирались в репортаже с пасеки.

У Александра Александровича — местные зовут его Сан Санычем — два десятка ульев и пчеловодческий стаж более 30 лет.

«Еще отец мой занимался пчелами, потом мне всё это перешло. Здесь, на пасеке, нас несколько пчеловодов — так легче работать. Ее ведь нужно и охранять, и порядок поддерживать», — говорит Александр Пулич.

Отец Александра Пулича — тоже Александр — в 1980–1990-х работал главным агрономом совхоза «Измайловский», некогда одного из крупнейших хозяйств области с 25 тысячами гектаров земли. Теперь его сын совмещает пчеловодство с фермерством: у самого Пулича более 2 тысяч гектаров пашни. Так что пчелы для агрария скорее дело для души, чем для заработка.

Август — время активного медосбора. Именно сейчас мед набирает терпкий вкус и особый аромат. На поляне, кроме ульев, — прицепы с бытовками: там хранят инвентарь. Рядом, в тени берез, — летний домик сторожа. Внутри кровать, газовая горелка, а умывальник повесили на березу.

«В мае сюда мы привозим пчел — ориентировочно 10–15 мая. Мы никуда не переезжаем, стоим стационарно. Только сегодня уехал мой сторож. Помогал мед откачивать. В выходные этой работой занимались. По 20–25 литров с улья получилось. Меньше, чем в прошлом году: всё из-за жаркого лета. Когда жара, пчела плохо летает, некомфортно ей. Но мы еще один или два раза откачаем мед. С улья планируем взять по 50–60 литров. Окупается всё это дело, если сбор от 40 литров за сезон», — облачаясь в костюм пчеловода, рассказывает Пулич.

Просто так подойти к пчелиным домикам нельзя: насекомые покусают сразу. Поэтому надеваем накидки, сделанные из плотной ткани, к ним пришиты москитные сетки со шляпами. В руки пасечник берет дымарь — приспособление, похожее на небольшой чайник. Внутрь кладется береста, которую нужно поджечь.

Возле ульев — постоянное жужжание. Пчелы-труженицы ежесекундно влетают и вылетают за взятком. В каждом улье — своя семья с маткой, которая «сеет» потомство. За лето пчелы рождаются и умирают.

Суета возле домиков длится весь день. Нектар пчелы собирают со всего, что цветет.

«В мае, как мы их сюда привозим, они берут взяток с одуванчика, потом идут эспарцет и донник — бобовые травы, которые сильно пахнут и приманивают насекомых. Желательно, чтобы такие участки были поближе: чем дальше летает пчела, тем сильнее изнашиваются ее крылья. Бывает, что она из-за этого и гибнет», — объясняет пасечник, окуривая улей дымом.

Окуривание длится несколько минут. Наконец можно доставать рамки. В каждом улье — от 15 до 30 штук. На каждой — тысячи пчел. Именно в сотах насекомые откладывают мед и пергу — особое вещество для молодого потомства.

Поднимаем рамку — с нее капает мед. Воздух, и без того наполненный запахом лесных трав, насыщается ароматом свежего лакомства. Из-за облаков выходит солнце, и на его свету тонкая струйка стекающего меда играет золотом.

Такими проверками пасечник занимается постоянно — чтобы знать, когда качать мед.

Достаем следующую рамку — и с нее стекает уже другой мед. Светлее, прозрачнее, будто вобрал в себя не лесную тень, а солнечный свет. Почему так, Александр Пулич объясняет сразу и заодно разрушает главный миф, которым часто грешат продавцы.

«В каждой рамке мед разный. Поэтому, когда продают мед и говорят, что вот гречишный, донниковый или подсолнечный, то это, мягко говоря, большое преувеличение. Пчела же не берет взяток только с одних и тех же растений. Она летит туда, где душистее и ароматнее цветы. И главное, ближе. Поэтому в одном улье мед может быть самым разным — от гречишникового до донникового, смотря что рядом росло», — поясняет пасечник.

Более того, когда лакомство качают, весь мед смешивается. Для этого используют медогонку — устройство, куда закладывают четыре рамки. Она крутится, и под действием центробежной силы мед стекает вниз. А на каждой из четырех рамок он может быть совершенно разным — в зависимости от того, куда летали пчелы: на рапс, донник, эспарцет или луговые травы. В итоге всё смешивается, и цвет становится однородным.

«Конечно, очень пчелы любят рапс и подсолнечник. Если даже рядом будут расти донник и рапс, то пчела точно выберет последний. У нас здесь в округе много рапса сеет ООО „Измайловское“. Раньше они еще подсолнечник сеяли, но потом отказались от него».

Любовь пчел к рапсу оборачивается для пасечников головной болью. Эту культуру аграрии обрабатывают инсектицидами несколько раз за лето — химия убивает вредителей, но вместе с ними гибнут и пчелы.

«Поэтому перед обработками нужно изолировать всех пчел в ульях. Хорошо, если поля опрыскивают ночью, когда пчела не летает. По регламенту нужно закрывать улья после обработки на 72 часа, но летом это делать опасно: семьи в жару могут просто сгореть внутри. Такое у моих коллег уже было. Поэтому изолируем, но ненадолго», — поясняет Александр Пулич.

В последние годы массовой гибели пасек в округе не случалось. Аграрии и пчеловоды наладили взаимодействие. В Калачинском районе действует специальный чат: фермеры и владельцы ульев обмениваются там информацией о предстоящих обработках.

«Предупрежден — значит вооружен» — этот принцип в пчеловодстве один их главных. Но и опыт играет свою роль: когда, как и на сколько изолировать насекомых.

В отличие от многих коллег, Александр Пулич каждую весну покупает новых пчел. Говорит, так выгоднее, чем рисковать зимовкой. Даже в омшаннике — специальном утепленном домике для ульев — морозы могут погубить насекомых. Да и матка живет не дольше двух-трех лет. Поэтому каждую осень пасечник отдает своих пчел другим производителям меда.

«А давайте матку попробуем найти. В каждом улье она одна — она „сеет“ пчел, которые рождаются непрерывно», — открывая очередной улей, убеждает Сан Саныч.

На рамках — густое роение. Пчелы откладывают в соты мед, и тут же, на глазах, из небольших коконов «вылупляются» новые. Безостановочно снуют труженицы: перед долгой зимой надо собрать нектар с удвоенной силой. Есть и «лентяи» — трутни, но без них, говорит пасечник, никуда даже в пчелиной семье. А вот матка куда-то спряталась — найти ее так и не удалось.

«Они просто едят мед, и всё. На этом их функции заканчиваются. Вообще, каждый улей, каждая семья — это свой отдельный мир. Наблюдать за пчелами очень интересно, постоянно узнаешь что-то новое», — признаётся пасечник.

Пчеловодство для агрария — точно не основной заработок. Деньги приносят зерно и масличные. Но отказываться от семейного дела он не планирует. Тем более что свой натуральный мед — это не только лакомство, но и настоящее лекарство. Перга, прополис, воск, маточное молочко — всё это идет в ход и в кулинарии, и в медицине, и в косметологии.

«В кулинарию (ресторан) хотел наладить поставки меда, но не вышло. Хотя наш мед качественный — это я могу сказать точно, мы его на анализ сдаем. Но для поставки юрлицам нужно всё проводить через ФГИСы — информационные системы, регистрироваться там. Мне некогда этим заниматься: сейчас уборочная начнется».

Литр меда у Пулича стоит 700 рублей. Это средняя цена, которая с трудом, но позволяет окупать затраты. А они немалые: покупка пчелопакетов, охрана, постоянные поездки на пасеку, аренда земли. Так что удивляться стоимости не стоит.

За чаепитием с ароматным медом прямо на лесной поляне Александр Пулич раскрыл секрет выбора. Многие оценивают качество по скорости затвердения. Но, по словам пасечника, это не главное.

«И качественный мед может затвердеть через неделю. Вообще, мед должен быть с небольшой горчинкой. Именно так я определяю его качество. Ну и, конечно, лучше покупать его прямо на пасеке. А то, знаете, некоторые держат пчел на дачах, кормят их сахаром, потом продают мед. Ну и какой он будет? Пчела должна жить на свободе — среди полей и лесов, где много трав и цветов. Тогда и продукт хороший будет. Ладно, мне надо ехать, будем уборку начинать, время не ждет».

Машина Сан Саныча скрывается за поворотом, оставляя нас на поляне с тишиной и мерным жужжанием. Ульи снова остаются одни. Пчелы продолжают свое дело, а дорога в Сорочино по-прежнему уходит в лес. И где-то там, за горизонтом, уже вовсю идет уборочная — время, когда пасечник снова превращается в фермера.