«Нас долго учили не любить свою родину». Автор «Вампиров средней полосы» — о патриотизме, проблемах российского кино и добрых фильмах

Антон Маслов — режиссер первого (и по мнению многих — самого удачного) сезона «Вампиров средней полосы» и суперхита «Последний богатырь. Наследие» — не остановился на достигнутом. Весной прошлого года он получил главный приз 47-го Московского международного кинофестиваля за картину «Мужу привет», а сейчас снимает полнометражный фильм про Колобка внутри вселенной «Последнего богатыря». И он тоже будет хитом, не сомневайтесь!

Антон вырос в Златоусте, выучился на строителя, но стал не девелопером, а едва ли не самым востребованным кинорежиссером в стране. Как так вышло, он рассказал в интервью 74.RU.

— Ты родился в Волгограде, но потом ваша семья перебралась в Златоуст. Как так получилось?

— Родители приехали из Волгограда в Златоуст по распределению. И остались там, потому что папе очень понравился Златоуст. Я у него как-то спросил: «Пап, а как так? Вы жили в городе-миллионнике, а тут небольшой городок». Он ответил: «Слушай, я приехал, и мне очень понравилось». А папа такой человек, который словосочетание «очень понравилось» при мне не говорил лет 20. Такой, в себе человек.

Это невероятно красивый город. Там такой снег… Я чувствовал себя как в сказке. К нам постоянно приезжали какие-то родственники, друзья из Волгограда, и они все открывали рты. Они до сих пор вспоминают эти поездки в Златоуст. Это на самом деле такая маленькая Швейцария. Как мы отдыхали? Ты идешь в лес, который у тебя из окна виден, у тебя там костер, и ничего, что минус 20 градусов. У вас костерок, вы тусуетесь, развлекаетесь около него.

— А если рассматривать Златоуст как площадку для съемок фильма, что бы ты снял там? Может, что-то на тему постапокалипсиса?

— В Златоусте снимали несколько фильмов. «Игры мотыльков» — Андрей Прошкин, и потом он же работал над другим фильмом (речь про сериал «Выжившие», который вышел в 2021 году. — Прим. ред.). Снимали фильм про тюрьму, про безвыходную ситуацию. Я для себя Златоуст таким совсем не вижу. Понятно, что везде можно найти темные стороны, но для меня Златоуст — это что-то более светлое, история про любовь, например. История про походников, про национальный парк «Таганай». История про школьников, которые меняют что-то, даже свой город. И Златоуст — очень сказочный город, там можно снять классную сказку. А еще я там вижу одно очень историческое кино: про барина-промышленника, который делает какие-то новые вещи. Россия промышленная — это очень красиво.

— Александр Робак же еще из Златоуста. У вас были какие-то совместные проекты?

— Мы с Сашей дружим, ходим к друг другу на дни рождения. У нас была с ним ситуация, он говорит: «Антон, мы что-то давно с тобой ничего не делали». Я отвечаю: «Саш, так я вот тебе предлагал Соловья-разбойника играть. Я уж не знаю, что тебе еще предложить». Он мне: «Да не может быть!». Звонит своему агенту: «Ага, ага. Ну да. Я там не мог» (смеется). Я Сашу очень люблю, нам с ним есть что сделать. Но без работы он не остается, он все больше делает классных фильмов.

— А какую роль в твоей жизни сыграл Челябинск? Важнее ли он был, чем Златоуст?

— Нет. Челябинск был таким городом-антагонистом в моей жизни, городом-тренером, точнее. Мы сюда приезжали постоянно играть в КВН. И каждый раз мы бились с челябинскими командами, и это каждый раз было на чужом поле. Одна, а иногда две или три челябинские команды выходили в финал Уральской лиги. И мы всегда тянулись за челябинскими командами: они нас тренировали. Тогда не существовало способа зайти на YouTube и посмотреть видосик о том, как юмор писать. Чтобы кассету с КВН найти, надо было заморочиться очень сильно. Ее надо было записать с телевизора.

Чем я еще запомнил Челябинск — мы репетируем во всех гостиницах города, нас, естественно, постоянно выгоняют из этих гостиниц, потому что люди там жили, а мы…иногда куролесили, не без этого. Покупали хот-доги с корейской морковкой в переходе, потому что это была единственная еда, подходящая нам по бюджету. У нас никогда не было такой поддержки в вузе, как у челябинских команд. Спортсменов любили сильно больше.

— Ты говорил, что КВН в те времена был социальным лифтом. А кто из Челябинска или Златоуста помог тебе больше всего?

— Огромную роль сыграл Саша Бахарев. Это человек, который занимался КВН в Златоусте. Он сам играл в КВН, а потом стал управляющим директором большой строительной компании. Мы, пацаны, у которых не было денег на проезд, могли играть в КВН. Он помогал нам спонсорски, своими деньгами. Он тогда давал нам огромные деньги — 100 тысяч рублей, на них машину можно было купить, это 2005–2008 годы. И он поддерживал потом следующие поколения команд.

Дима Табарчук и Миша Ткаченко здорово поддержали. Дима Табарчук — директор «Уездного города», а Миша был в «ЛУНе». Я пошел учиться в киношколу, и Дима Табарчук был на моем дипломе. Он узнал, что я челябинец, а он очень поддерживает землячество. И если сейчас всех челябинцев, уральцев собрать, можно снять невероятное кино. Есть актеры, сценаристы, режиссеры, все.

— Сейчас КВН уже не является трамплином для успеха в медиа?

— Да, это уже так не работает по одной простой причине — появились соцсети. Все захотели стать комиками, которые сразу зарабатывают деньги. Раньше, чтобы начать зарабатывать в этой сфере, надо было пройти путь длиной лет восемь. А сейчас ты выпустил reels, он залетел на миллион. Я знаю, что это звучит как обнуление. Чтобы видео постоянно залетали на миллион просмотров, нужно много — обаяние человека, понимание психологии. Если ты не треш-контент делаешь, а что-то смешное. Нужно умение работать с юмором, с монтажом, с темпоритмами. Это непросто. Но возможность начать зарабатывать гораздо быстрее появилась.

— Переходя от темы маленького уральского города к теме кино — ты наверняка слышал историю учителя из Карабаша Павла Таланкина, который снял документальный фильм Mr. Nobody Against Putin. Он о том, как изменилось школьное образование с началом СВО. Многие называют ленту антироссийской, и сами жители Карабаша остались, мягко говоря, не в восторге — ведь их никто не предупредил, что они станут героями такого фильма. В этом году ее номинировали на «Оскар». Автор же уехал из страны в Европу. Скажи, как ты относишься к таким проектам и стоило ли оно того?

— Я не смотрел это кино, поэтому не могу ответить на вопрос. Иногда говорят: «Это протестное кино». Ты его посмотрел, а там протестного ничего и нет. Или, наоборот, говорят, что фильм нормальный, а там, если всмотреться…

Вокруг происходит довольно непростая ситуация, идет специальная военная операция. И ясно, что в такое время это звучит как предательство в любом случае. Что он сделал, для чего он это сделал, можно спросить только его самого. Существуют ли где-то перекосы? Наверняка, и их нужно лечить. Нужно научить людей учить людей. Пока у меня дочка не ходит в школу, поэтому я пока не понимаю в полной мере, что такое «разговоры о важном». Есть плохие учителя, а есть хорошие. Круто, когда тебе попадаются хорошие учителя.

Я одну вещь скажу: патриотизм в России сейчас не на той позиции, на какой должен быть. Я считаю, что российский флаг должен быть в большем количестве мест. Я считаю, что слово «пропаганда» неверное. Оно звучит как принуждение. Но пиар, продвижение российского флага — суперважно. В прошлом году я был в США и видел, как работают там с флагом, с гимном. Патриотизм — это хорошо. У нас очень долго учили не любить свою родину вообще-то. В США даже в самой маленькой деревушке перед началом спортивного матча исполняют гимн. Не просто ставят запись, а выходит певец и поет его. И ты понимаешь, что это важно. У нас это потихонечку нужно настраивать, отстраивать. Это важно.

Посмотрите, сколько людей по всему миру носят куртки с NASA. Где «Роскосмос»? Потому что NASA — это модно. Кто ходит в российской спортивной форме, кроме спортсменов? Меня это расстраивает. Да, у нас есть Bosco, но одежда там стоит 100 тысяч рублей. Почему так?

Возвращаясь к теме — я не документалист, и оценивать мне такие фильмы сложно. У меня есть мнение о патриотизме, что он видоизменился. И это нормально, просто все должно быть без перекосов, и в школьном образовании в том числе.

— Давай поговорим про твои работы. Скоро выходит очередной сезон «Вампиров средней полосы» (точнее, часть сезона), но многие считают, что именно первый, снятый тобой сезон — самый лучший.

— Спасибо (улыбается).

— Как оцениваешь последующие сезоны и почему не взялся снимать их?

— Я стараюсь не снимать вторые сезоны сериалов. Считаю, что режиссер должен развиваться. А по самому первому сезону — всегда есть такая ситуация, как «команда мечты» для съемок первого сезона. Когда совпали все актеры, когда они очень быстро превратились в сверхпопулярных. Тот же Юрий Стоянов говорил о второй волне любви к нему после «Вампиров», о новых интересных проектах. У «Вампиров» высокая оценка, любовь зрителя колоссальная.

— Это первый сезон. А что с последующими?

— Работала другая команда, в третьем сезоне произошла замена актеров. Все это происходило по независящим от режиссера причинам. Я могу рассуждать только о том, что «Вампиры» в снегу круче, чем «Вампиры» в зелени. Потому что классно, когда Дед в шапке идет по заснеженному березовому лесу и видит кровавые следы. Ты чувствуешь этот холод Смоленска, чувствуешь вот эту их кровь. Надо еще «выпрыгнуть из штанов» и попробовать сделать хорошо эту историю в зелени. Это сложнее. И третий сезон продолжается летом, потому что второй сезон закончился летом и нужно было сделать стыковой сезон.

— А разве «Последний богатырь. Колобок» — это не продолжение сериала?

— Было потрясающе войти в эту историю вселенной «Последнего богатыря» и продолжить ее в новой интерпретации. Я снял сериал «Последний богатырь. Наследие», и сейчас будет ответвление про Колобка. Мы расскажем его историю с самого начала. И это будет фильм, а не сериал. Это суперразные вещи. Мы увидим маленького Колобка, каким он был в детстве, он супермилаха. И артисты нас поддержали очень мощные: это и Дима Журавлев, и Мила Ершова, и Гоша Куценко.

— Вместе с тем недавно ты сказал, что хорошего, доброго кино у нас стало меньше, а мелодрамы вообще перестали крутить в кино. С чем это связано?

— Мы находимся в ситуации, когда, с одной стороны, мы хотим смотреть доброе, маленькое кино, которое греет сердце, но, с другой стороны, не идем на него в кинотеатры. И из-за этого продюсер считает, что его делать не надо. Потому что человек выбирает между, например, мясом и брокколи. Люди едят больше мяса, чем брокколи. Да, брокколи будут производить, но гораздо меньше, чем мяса. Это становится дополнением к основному блюду.

Как это решить? Я думаю, что мир рано или поздно «закруглится», и людям понадобится такое кино. Что это те пластинки, которые необходимо снова включить, из их молодости. Увидеть фильм, который про людей. Именно в кинотеатре.

Появилось еще одно смещение в психологии. Если ты делаешь фильм для онлайн-платформы и он выходит только там, и зритель не видит ни одной афиши в кинотеатрах, люди делают вывод: «А, его не показывают в кино, значит, он не стоит внимания». А его не показывают в кино, потому что вы туда не ходите. Вы ходите в кинотеатр, но не на это кино. И понятно, что у любого кассового фильма есть большое имя. Есть фильмы-события: «Чебурашка», «Буратино», «Простоквашино». Это три большие январские премьеры. До этого был фильм «Волчок», а сейчас выходит «Левша». «Левшу» я еще не смотрел, но «Волчок» — это прекрасное кино, оно очень неплохо сделано. И, я уверен, «Левша» тоже будет неплохим. Но фильмы с именем, с тем, что человек уже знает, собирают больше, и зритель идет больше на эти фильмы. Да, в комментариях сами зрители пишут: «Замучили уже эти сказки», но идут на них.

— Вроде бы развитию нашей киноиндустрии должна способствовать политическая ситуация. В кино нет многих западных картин, которые раньше отбирали кассу у наших. А как происходит на самом деле, на твой взгляд?

— Любой фильм делается от трех до пяти лет. Есть время сценария, есть время производства, и есть время для постпродакшна. И если мы говорим о больших фильмах, то их количество сильно увеличилось. Это про знаковые фильмы-события, и они имеют успех у зрителя. В этом году, впервые за все это время, в Новый год вышло три больших российских релиза. Всегда битва была между двумя картинами. Третьим всегда был мультик. А еще раньше были один-два иностранных блокбастера и один классный российский релиз, который бился. А сейчас будет минимум по три российских релиза.

А я начал с того, что у каждой картины есть три-пять лет на производство. Нельзя делать вывод, пока они не пройдут. В этом году мы уже увидели три мощных релиза, посмотрим, что будет в 2027-м.